КОНЦЕПТ ЧУЖДЫЙ/FOREIGN В РУССКОЙ И БРИТАНСКОЙ ЯЗЫКОВЫХ КАРТИНАХ МИРА: ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД (НА МАТЕРИАЛЕ СВОБОДНЫХ/СВЯЗАННЫХ СОЧЕТАНИЙ СЛОВ)

В статье представлен лингвокультурологический анализ концепта чуждый/foreign как одного из полюсов архетипической бинарной оппозиции «свой – чужой/чуждый» и репрезентанта ментефакта чуждость/foreignness, а также его языковой вербализации на материале свободных/связанных словосочетаний. Ментефакт чуждость/foreignness изначально рассматривается с позиции концептуального поля, репрезентантами которого могут выступать языковые единицы, знания, понятия, концепты, представления и артефакты. В ходе теоретических рассуждений уточняется природа рассматриваемого феномена и делается вывод о том, что квинтэссенция культуроносных смыслов, скрытых за представлениями о чуждости/foreignness, может быть сосредоточена в такой когнитивной единице, как концепт, представляющей собой свернутый результат осмысления сложного мира состояний, отношений, связей, свойств, содержание которой может быть раскрыто посредством изучения валентностных связей овнешняющих его языковых единиц. Выдвигается гипотеза, что основными вербализующими концепт чуждый/foreign языковыми единицами служат синонимические ряды адъективов. На основании сочетаемостей данных единиц с другими словами осуществляется попытка изучить специфические отличия в понимании чуждости/foreignness, присущие русскому и британскому этносам. Делается вывод, что чуждость/foreignness в британском языковом сознании лежит в одной плоскости с силой, временем появления, качеством и сферой деятельности; она воспринимается и перцептивно, и ментально; чуждым/foreign можно сделать или оставаться, ее можно сохранять. Отражение чуждости/foreignness в русском языковом сознании тесно связано с ментальными, духовными, культурными стереотипами, которые лежат в основе этнического, религиозного и т. п. противопоставления; может быть сопряжено с негативными эмоциями; иметь либо максимальную / сравнимую с чем-либо другим / обоюдную выраженность; чуждость/foreignness может развиваться во времени и, соответственно, нести в себе черты процесса. Делается обобщающий вывод о том, что в британском языковом сознании восприятие чуждости/foreignness тесно переплетено с перцепцией и логикой, в русском — с эмоциями и духовными / религиозными / культурными воззрениями.